06-01-2026 10:35, 10:35
В зипунах домашнего покроя,
Из далеких сел, из-за Оки,
Шли они, неведомые, трое —
По мирскому делу ходоки.
На одном наречье говорят,
На одном наречье говорят.
Говорили мало, как всегда,
Но слова их, словно семена,
Прорастали медленно в душе
И казались горькими вдвойне.
Эти трое мало говорили,
Что слова! Была не в них сила,
А в глазах, в руках и в голосах,
Что рождались в тяжких пахотах
И в суровых зимних холодах.
И несли они не хлеб, не соль,
А народную тоску и боль,
Что давно сидела в их сердцах,
И теперь просилась в голосах…
Из далеких сел, из-за Оки,
Шли они, неведомые, трое —
По мирскому делу ходоки.
На одном наречье говорят,
На одном наречье говорят.
Говорили мало, как всегда,
Но слова их, словно семена,
Прорастали медленно в душе
И казались горькими вдвойне.
Эти трое мало говорили,
Что слова! Была не в них сила,
А в глазах, в руках и в голосах,
Что рождались в тяжких пахотах
И в суровых зимних холодах.
И несли они не хлеб, не соль,
А народную тоску и боль,
Что давно сидела в их сердцах,
И теперь просилась в голосах…

